Его любили до одури, обожествляли. И столь же сильно ненавидели — кто из зависти, а кто из-за непонимания сложного характера. Он был неудобен — советскому режиму, труппе, порой — самому себе и близким. Не вписывался в шаблоны и намного опережал время. Прожил почти век и казался вечным. Но ушел. И тысячи людей пришли проститься с Гением — огромная очередь растянулась в Москве на Старом Арбате. Люди шли, и многие плакали.









