В Ленинградской консерватории ее звали монашкой.
— Потому что ходила в муаровом черном костюмчике — на другое денег не было — и занималась, как ненормальная, — смеялась Елена. — Я же одержимая была! Мальчишки за мной не ухаживали, знали, что ничего, кроме музыки, меня не интересует. А я ходила и голосила: «А-а-а! У-ы-ы-у! О-о-о-а-а!», шлифуя голос и оттачивая свои две с половиной октавы.









